Гоголь Николай Васильевич
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Семья
Герб рода Гоголей
Памятники Гоголю
Афоризмы Гоголя
Ревизор
Миргород
Мертвые души
Повести
Пьесы
Поэзия
Публицистика
О творчестве
Об авторе
  · Авенариус В. П. Чем был для Гоголя Пушкин
  · Авенариус В.П. Гоголь-гимназист
  · Авенариус В.П. Гоголь-студент
  … Несколько слов вместо предисловия о значении биографических повестей
  … Глава первая. Плющ и дубок
  … Глава вторая. Как дебютировал новый глава дома
  … Глава третья. Экскурсия в Константинополь
  … Глава четвертая. Как спасся Базили?
  … Глава пятая. Казус Базили - Андрущенко
  … Глава шестая. Нежинская муза пробуждается
  … Глава седьмая. Библиотекарь и альманашник
  … Глава восьмая. Расцвет и разгром «Эрмитажа»
  … Глава девятая. Юпитер плачет
  … Глава десятая. Нравоописательный блин и последние перуны Громовержца
  … Глава одиннадцатая. Deus ex machina
  … Глава двенадцатая. «Ныне отпущаеши раба твоего»...
  … Глава тринадцатая. Тень Пушкина тревожит нежинских парнасцев
  … Глава четырнадцатая. Захандрил
  … Глава пятнадцатая. Около сцены, на сцене и за кулисами
… Глава шестнадцатая. Переиграл
  … Глава семнадцатая. Нашествие готов
  … Глава восемнадцатая. Нашествие гуннов
  … Глава девятнадцатая. Куколка начинает превращаться в мотылька
  … Глава двадцатая. Застольные разговоры
  … Глава двадцать первая. Опять изучение нравов
  … Глава двадцать вторая. Две будущие знаменитости инкогнито ближе знакомятся друг с другом
  … Глава двадцать третья. Дядя Петр Петрович
  … Глава двадцать четвертая. В летней резиденции «кибинцского царька»
  … Глава двадцать пятая. «Таинственный Карло» оправдывает свое прозвище
  … Глава двадцать шестая. Прощай, Нежин!
  … Глава двадцать седьмая. На отлете из родного гнезда
  · Авенариус В.П. Школа жизни великого юмориста
  · Айхенвальд Ю.И. Гоголь
Оглавление
Ссылки
 
Гоголь Николай Васильевич

Статьи об авторе » Авенариус В.П. Гоголь-студент » Глава шестнадцатая
» Переиграл

Глава шестнадцатая

Переиграл

И вот под замирающие звуки народного малороссийского мотива занавес тихо-тихо поднимается. На авансцене - малороссийская хата, перед нею - скамейка. Очевидно, уже глубокая осень. На растущих по бокам хаты деревьях - ни листочка. На заднем плане - заросшая камышом река. Но и камыш весь пожелтел, засох.

Музыка в оркестре снова замирает, но на сцене также ни звука, ни живой души. Что-то будет?

Тут из-за угла хаты долетает прерывистый старческий кашель, а затем появляется и сгорбленный старец. Баранья шапка, кожух, смазные сапоги да посох - весь убор «дида». Еле волоча ноги и постукивая при каждом шаге по земле посохом, старичина с великим трудом добирается до скамейки, кряхтя усаживается и начинает вдруг хихикать дребезжащим хриплым фальцетом.

Зрители недоумевая переглядываются, шепотом спрашивают друг друга:

- Что это с ним?

А дид, знай, хихикает, всем дряблым телом своим трясясь при этом, как ковыль от ветра, да проклятый кашель, вишь, еще одолевает. Закашлялся снова старец, а смеяться тоже никак перестать не может:

- Хи-хи-хи-хи... кррр-кррр-кррр...

И кашель-то душит, и смех из нутра прет, да так заразительно, что не сводящие глаз со старичины сотни людей невольно также начинают смеяться. От одного конца зрительной залы до другого слышно проносится:

- Хи-хи-хи! хе-хе-хе! ха-ха-ха!..

Дид же того пуще, да вдруг... Ах ты, старый хрыч! Никак рыгает? Хихикает, кашляет и рыгает. Еще и еще...

Вся зала кругом от неудержимого хохота, как один человек, загрохотала. Но одна из зрительниц, возмущенная, быстро поднимается с места и направляется к выходу. За нею другая, и третья...

- Занавес! - раздается из первых рядов голос инспектора.

Но и сторож, приставленный к занавесу, видно, такой же человек, как и прочие. От смеха у него руки не слушаются, не могут справиться с занавесом.

А дид на сцене что же? Покряхтывая и подпираясь посохом, он не спеша встает со своей скамейки и с тем же хихиканьем и кашлем скрывается за углом хаты в тот самый момент, когда занавес наконец с обрывистым шелестом падает.

Наскоро ублажив городских гостей - не быть чересчур строгими к ученической игре, Белоусов кинулся за кулисы в уборную.

- Помилуйте, Яновский! Бога в вас нет! Благовоспитанному молодому человеку разве можно вести себя так?

- Да какой же это благовоспитанный и молодой человек, Николай Григорьевич? - с самою простодушною миной оправдывался Гоголь. - Это древний убогий старец, питающийся капустой да луком. У него все пружины расслабли и отрыжка - вторая натура.

- Как бы вам самим не отрыгнулось! - оборвал Белоусов бесполезные объяснения с отпетым шутником и в сердцах хлопнул дверью.

В письмах своих к матери, перечисляя весь разыгранный на масленице 1827 года репертуар, Гоголь благоразумно умолчал, однако, о своей малороссийской пьесе, недоигранной по его собственной же вине. Зато тем восторженнее повествовал он о том, как «всю неделю веселились без устали»:

«Играли превосходно все... Декорации (четыре перемены) сделаны были мастерски и даже великолепно. Прекрасный ландшафт на занавесе завершал прелесть. Освещение залы было блистательное. Музыка также отличалась... Восемнадцать увертюр Россини, Вебера и других были разыграны превосходно... Короче сказать, я не помню для себя никогда такого праздника, какой провел теперь... И еще не насытились: к Светлому Празднику заготовляем еще несколько пьес».

Увы! Этому плану не суждено было осуществиться.

За несколько лишь дней до Светлого Праздника, когда все роли для новых представлений были уже разучены, Белоусов вошел к молодым актерам, которые в библиотечной комнате только что репетировали свои пьесы, и с необычно хмурым видом объяснил им:

- Можете не трудиться, господа. Спектакль ваш отменяется.

Тех как громом поразило.

- Отменяется?! Бог ты мой! Что же такое случилось?

- Нового ничего не случилось, но старых грехов накопилось на вас столько, что они переполнили чашу.

- Каких же грехов, Николай Григорьевич?

- Они обстоятельно изложены в некоем коллективном рапорте, поступившем в конференцию.

- А! Так на нас опять донесли? Но кто, скажите? Михаила Васильевич?

- Имена тут ни при чем. Ни один из пунктов рапорта не вызвал в конференции существенного разногласия.

- Но ведь этак можно на всякого взвести какие угодно небылицы!

- В рапорте, о котором идет речь, к сожалению, нет небылиц, а все горькая правда. Перечислить вам отдельные пункты?

- Сделайте милость. Надо же знать осужденным, за что их казнят?

- Пункт первый. В классах во время лекции господа студенты заняты заучиванием театральных ролей.

- Да нельзя же нам, Николай Григорьевич, не заучивать ролей? - возразил Кукольник. - Monsieur Landragin и то укорял нас, что мы искажаем Мольера.

- Значит, первый пункт обвинения вами не отвергается. Второй пункт. Вы читаете недозволенные книги. Возражайте мне, господа, пожалуйста, только тогда, когда на вас взводится напраслина.

Николай Григорьевич сделал небольшую паузу, в ожидании, не будет ли возражения. Гак как такового не последовало, то он продолжал:

- Третий пункт. В городе вы проигрываете немалые суммы в карты и на биллиарде...

Взор инспектора невольно скользнул при этом на искуснейшего биллиардного игрока - Кукольника. Тот покраснел и нашел нужным защититься:

- Мы, Николай Григорьевич, кажется, не дети. Заглядывать в наши карманы начальству как-то странно...

- Цифру вашего проигрыша начальству, действительно, не так важно знать, а очень важно ему, напротив, чтобы вы предосудительным поведением не роняли репутации целого заведения. Пункт четвертый. В свободные часы некоторые из вас вместо какого-либо благородного развлечения пускают ракеты в саду и даже в музеях, вывешиваются из окон и громко свищут, делают вслух неуместные замечания насчет проходящих мимо дам и офицеров... Вы молчите? Значит, и это не пустая выдумка? Надо ли мне еще пересчитывать вам остальные пункты?

- Да ведь все это, Николай Григорьевич, в сущности, такие мелкие грешки, - заметил Божко, - что за каждый в отдельности довольно было бы лишить третьего блюда.

- В отдельности, да, но не в совокупности. Совокупность всех ваших мелких прегрешений, как видите, вызвала одну общую, довольно суровую кару. Засим, господа, от вас самих зависит восстановить вашу репутацию, и тогда я более или менее отвечаю вам за отмену этой меры в будущем. До поры же до времени вам следует беспрекословно ей покориться.

И молодые грешники покорились.

 
 
   © Copyright © 2018 Великие Люди  -  Николай Васильевич Гоголь | разместить объявление бесплатно